Интервью: Octave One

«Когда вся планета делает музыку на одинаковом оборудовании, твоя задача становится несоизмеримо сложнее»,— Octave One

Избитый, но по-прежнему важный факт: Детройт сыграл огромную роль в развитии электронной музыки. Город, некогда бывший индустриальной столицей, всегда будет ассоциироваться с Хуаном Аткинсом, Дерриком Мэем и Кевином Сондерсоном — трио продюсеров, которых заслуженно именуют крестными отцами техно. Они уже стали частью современной мифологии, своеобразными идеализированными образами, взошедшими на урбанистический пантеон.

Впрочем, Детройту всегда было, есть и будет что предложить помимо Бельвилльского трио. Вдохновившись душевной, но созданной с помощью машинерии музыкой Аткинса, Мэя и Сондерсона, целое сообщество музыкантов, диджеев, продюсеров и лейблов начало популяризировать и видоизменять жанр техно. Джефф Миллз, Блейк Бакстер, Эдди Фоукс, Ричи Хоутин (считается детройтским артистом, хоть и вырос на другом берегу, в канадском Уиндзоре), Карл Крейг, Роберт Худ, Майк Бэнкс… но этот перечень был бы неполным без Ленни Бердена, половины легендарного дуэта Octave One.

Вместе с братьями Лоуренсом, Лорном, Лайнеллом и Ленсом, Берден основал коллектив под названием Octave One в конце 80-х. Дебютный релиз пришелся на 1990 год, когда лейбл Дэррика Мэя Transmat выпустил неувядающий I Believe. Следующие 26 лет коллектив провел в довольно насыщенном ритме: Octave One запустили собственный звукозаписывающий лейбл 430 West, делали ремиксы на артистов вроде Massive Attack и Inner City, покорили чарты с композицией Blackwater в 2002-м, спродюсировали несметное количество треков для других исполнителей, стали одними из пионеров лайв-перфомансов в танцевальной электронике и выпустили 42 релиза.

Если в начале Octave One был проектом пятерки братьев Берденов, сейчас у руля осталось только двое: Ленни и Лоуренс. Неизменным остался семейный характер творчества и бизнеса — кажется, подобный подход у артистов из Детройта в крови. Кевин Сондерсон даже не собирается на пенсию, но уже нашел продолжение в семейном подряде: его сыновья постепенно пополняют дискографию и часто гастролируют, а племянник создал электронную версию последнего альбома Фрэнка Оушена. Еще одна легенда детройт-техно, Роберт Худ, поддерживает завидную музыкальную и фестивальную форму вместе с дочерью, которая еще даже не поступила в колледж.

Music Radar пересекся с Ленни Берденом за барной стойкой, чтобы узнать, не надоели ли пионерам детройт-техно прямые бочки и синтезированные звуки спустя 30 лет. Получилось насыщенное исторической информацией, эксклюзивными реминисценциями и инсайдерскими мнениями интервью. Мы с удовольствием представляем вашему вниманию его адаптированную версию.

Было ли ощущение, что в Детройте происходит нечто особенное? 30 лет спустя, можно на феномен техно смотреть в таком же контексте как, скажем, на движение хиппи в Сан-Франциско 60-х или панков Лондона середины 70-х?

Честно, нет. Ощущения «особенности» не было: это не воспринималось как революция, в воздухе не витал дух перемен — ничего такого. Мы были просто кучкой подростков, которые еле зарабатывали на еду, но все загорелись одной и той же идеей.

Чтобы почувствовать дух революции, нам надо было быть в курсе того, что происходит за пределами города, в окружающем огромном мире. Но мы ничего не знали. Мы делали музыку из простых, прямолинейных соображений — для себя. В то время сама идея, что какой-то лондонский паренек будет ее слушать, или что я буду обсуждать ее с вами в 2016-м, была бы слишком сумасшедшей, чтобы кто-нибудь мог такое просто сказать.

Черные подростки в индустриальном сердце Америки слушают, как немецкие чудаки в костюмах играют на синтезаторах 20-минутные песни — для нас это было идеально. Не чужеродно и не странно, нет, это было словно возвращение домой. Мы будто слушали саундтрек к нашей собственной жизни

На первый взгляд, Kraftwerk — это из вообще другой оперы, на расстоянии миллионов километров от [черной соул и фанк-музыки] лейбла Motown, The O’Jays или Funkadelic. Но все эти годы я периодически сталкивался с товарищами из Kraftwerk, и они рассказывали, что тоже пытались делать «душевную» музыку, соул. Музыку, пропитанную эмоциями и человечностью. Детройт это понял и оценил!

У тебя с братьями была какая-то аппаратура в начале? Синты, драм-машины...

Город оказался сокровищницей электроники: местная еженедельная газета была забита объявлениями покруче eBay. Для начала мы обзавелись вертушками, светотехникой и сценическими эффектами, превратившись в мобильную дискотеку. Среди недели впятером наведывались в музыкальные магазины Детройта, а в субботу в складчину заправляли авто и почти 5 часов ехали в Чикаго, чтобы прикупить еще пластинок. Но даже в такие моменты мы не имели никакого представления о существовании какой-то электронной «сцены». Мысленно мы не связывали Чикаго с Детройтом.

В материале про Octave One обязательно должен быть этот эпохальный лайв

Во Вселенной все устроено неспроста: как раз в то время в Детройте становился на ноги новый клуб — Music Institute. В городе была хорошая клубная сцена, но с прицелом на соул, R&B и диско; в Music Institute, в свою очередь, играли Хуана, Дэррика и Кевина плюс нашу музыку. Так как клубу не хватало аппаратуры, они начали арендовать ее у нас — так мы получили золотой билет в гущу культурной жизни и ночных мероприятий города. Втянувшись, поняли, что нужно для того, чтобы делать свою музыку: синтезаторы Kawai R-50, Yamaha DX100 и Roland W-30; драм-машины Korg DDD-1 и Roland TR-909. Кроме того, мы одними из первых в Детройте начали использовать компьютер — Commodore 64 — как секвенсор.

Затянуло похуже наркотиков! Мы могли ехать несколько часов, чтобы забрать какой-то сумасшедший синт, который нашли по объявлению в газете, и усесться вокруг него как школьники в восторге перед новогодним утренником. Что делать со всем этим оборудованием мы не знали, но, в то же время, догадывались, что с его помощью можно сделать все, что захочешь.

Я тогда работал на фабрике, и чтобы добраться туда и обратно уходило по полтора часа в одну сторону. Каждая поездка на автобусе была посвящена прочтению инструкций, добравшись домой, я просто включал аппаратуру и сразу же начинал экспериментировать. Садился за синтезаторы даже не поужинав: вот что было по-настоящему важным.

Поговорим о ранних годах техно: большинство артистов из Детройта причисляются слушателями и критиками именно к этому жанру. Вы использовали это название в то время?

Впоследствии все из нас засветились на одних и тех же техно-компиляциях: так что, да, люди стали называть это «техно», да и мы, наверное, использовали этот термин. Странно другое: все мы были родом из одной местности и использовали практически идентичные инструменты, тем не менее, каждый в то время пытался найти собственный, уникальный саунд.

По правде говоря, тогда сделать имитацию чужого саунда значило пойти против негласных правил. Если в вашей коллекции была пластинка Дэррика Мэя, на которую ваш следующий релиз был подозрительно похож, смотрели бы, мягко говоря, косо и сверху. Так друзьями в Детройте еще точно никто не обзаводился. Высшей целью было попытаться создать что-то, что могло бы шокировать других диджеев и продюсеров, нужно было заставить их в недоумении почесать голову: «И каким чертом у них это получилось?». Что-то вроде перевернутой задом наперед драм-машины, использованной Кевином Сондерсоном в треке Big Fun. Несмотря на упомянутое выше негласное правило, мы все словно сорвались с цепи в поисках драм-машины с реверсным саундом. Кто бы знал, что он просто включил пленку на обратное воспроизведение.

Мне кажется, в этом кроется странный парадокс современного музыкального бизнеса. Лейблы видят потенциальный, но обыденный хит, и сразу же хватаются выпускать его и подписывать артиста. Наша этика запрещала копировать; каждый раз в студии мы пытались сделать что-то новое. Годы спустя, я понимаю, что мы были в отличной ситуации, это пошло на пользу. Мы постоянно расширяли барьеры: себя (как создателей) и оборудования (как средства самовыражения).

Резюмируя ответ на вопрос, хочу сказать, что мы просто делали музыку. Люди захотели назвать ее «техно»? Отлично!

Со времен поп-революции Элвиса и The Beatles музыку часто рассматривают как способ убежать от реальности для детей из рабочего класса. У вас та же история?

Я бросил школу и пошел работать, потому что родители не могли обеспечить меня деньгами — это был единственный способ выжить. В один момент я работал в трех или четырех разных местах: закончил одну работу, сразу же пошел на другую. Так что, если вас интересует, рассматривал я музыку как возможность убежать от «той жизни» — по аналогии с вопросом, видел ли я в музыке карьерную перспективу — ответ будет отрицательным.

Да, я знал некоторых людей с изданными релизами, но никто из них не зарабатывал достаточно, чтобы оплатить съемное жилье в следующем месяце. Эскапизм был только в моей голове: три работы, ненормированный график, вечная нехватка денег, — но стоило мне начать программировать TR-909, я освобождался. И летел к звездам. Сам факт, что впоследствии музыка стала моей работой, и я продолжаю этим заниматься... Благодарность? Это слово не способно даже приблизительно описать, что я чувствую.

Ты вспомнил первые опыты с Commodore 64. На DAW было так же легко переключиться, или привязанность к физическому оборудованию затруднила миграцию в цифровую эпоху?

Легко точно не было. Даже после того, как у нас появился компьютер Commodore и стал сердцем сетапа, мы по-прежнему тянулись к вещам вроде секвенсора, встроенного в Roland W-30 (на этом секвенсоре сделано большинство материала из ранних альбомов The Prodigy — прим.). За долгие годы мы очень привязались к физическому оборудованию, которое можно положить перед собой на стол. Знакомство с компьютером оставило неправильное ощущение, от которого мы так и не избавились.

Не хочу занимать какую-либо из сторон в бесполезном споре, что лучше: физическое оборудование или программы. Каждый из них делает свою работу — какой из вариантов тебе подходит, тот и используй. Я пробовал программные синты, но ни один из них не сравнится по ощущениям с настоящим Roland Juno-106 или Moog. Я не нашел вдохновение в Reason, но оживаю благодаря этим машинам. Из цифровых технологий нам больше всего подходит Pro Tools: самый большой и лучший рекордер на планете, который мы также используем для секвенций. Люди говорят, что встроенный в Pro Tools секвенсор по возможностям отстает от Ableton и Logic, но именно поэтому мы его и используем. Нам не нужно что-то слишком сложное — нам нужен аппарат, выдающий именно те звуки, которые мы в него запрограммировали.

Для обработки и пост-продакшна вы тоже используете чистый аналог?

У нас и в самом деле много внешнего и рэкового оборудования, но обычно мы используем его для формирования характера звука в процессе записи. На этапе микширования мы работаем в Pro Tools, активно применяя плагины от Waves. Изредка мы можем воспользоваться Codex и Element, программными синтезаторами этого разработчика.

Финальный вопрос хотелось бы задать, проводя обратную перспективу из наших дней в начальный этап карьеры, когда процесс создания электронной музыки начал напоминать нынешнее время и подход. Эти 30 лет развития все-таки упростили или усложнили создание музыкального материала? Сделать именно ту музыку, которую автор сначала слышит у себя в голове, стало проще или нет?

Убийственный вопрос, должен вам сказать — его можно обсуждать сутки напролет. Минувшие десятилетия однозначно уравняли входной порог для артистов и позволили заняться музыкой гораздо большему количеству людей. Но в этой демократизации также кроется корень проблем, с которыми мы сталкиваемся сегодня. Вот тут и выходят на первый план тяжелый труд, терпение и другие подобные факторы.

Когда мы только начали заниматься музыкой, мы были частью разрастающейся, но по-прежнему относительно небольшой группы людей. Сделать запись, которая бы звучала непохоже на релизы остальных было сложно, но возможно. Когда вся планета делает музыку на одинаковом оборудовании, твоя задача становится несоизмеримо сложнее. Но по-другому не получится, нужно найти свой саунд. Найти благоприятное для жизни и творчества место. Место, где бы в вас бурлила жизнь.

Новый релиз Octave One — двойной ЕР Love By Machine — уже доступен на собственном лейбле музыкантов, 430 West Records.

Каталог Underground Resistance будет впервые издан в цифровом формате
Правда за этим заголовком стоит целая история
Warp переиздаст лучший альбом Джеймса Стинсона из Drexciya
Поклонники ждали переиздание проекта больше 15 лет
Что читать на зимних каникулах
Подборка увлекательных историй, которые вы могли пропустить
Juan Atkins и Orlando Voorn записали совместный альбом
Новая пластинка легенд техно выйдет весной 2017-го

Подпишись на наш Facebook

и узнавай о новостях первым!
Mubert: интервью с москвичами, которые меняют будущее музыки
У каждой секунды нашей жизни есть свои ощущения. Так почему бы им не обзавестись и своей музыкой?Создатели Mubert

Добро пожаловать в будущее. Мы официально перешагнули через футуристические сцены 2015 года из знаменитой трилогии «Назад в будущее», злополучный сценарий техно-апокалипсиса из «Терминатора» так и не сработал, и мы даже почти уверены, что не живем в Матрице.

Пока что редкий мыслитель задается вопросом, кому же достанется пальма первенства музыкального продакшна — человеку или машине? Сама постановка вопроса многим кажется парадоксальной

Богатый арсенал технологических разработок сделал продюсеров максимально свободными в создании и манипулировании музыкальными мирами, а также выражении себя — как в студии, так и на сцене. Рандомайзеры, алгоритмы, секвенсоры, триггеры — все это формирует своеобразную «дополненную реальность» создания музыкального материала в наши дни, но роль живого человека, а не холодного искусственного интеллекта у руля пока не поддается сомнению. Но долго ли еще будет длиться этот статус-кво и каковы варианты развития событий?



Наша способность фокусироваться в течении длительного времени с каждым годом становится слабее, сознание — более фрагментированным под воздействием массивов информации, а кураторские функции — подбор книг, музыки, фильмов и даже продуктов — мы невольно делегировали баннерным сетям и алгоритмам. Так что машинерия уже сейчас располагает хорошим подспорьем, чтобы не только рекомендовать музыку, но и создавать ее. Тем более, что на такой контент есть спрос.


Поэтому вдвойне приятно, что первого онлайн-продюсера электронный музыки, способного конкурировать с радиоэфиром и стримингами за внимание слушателей, разрабатывают не где-нибудь в Силиконовой долине, а в Москве. Пять молодых специалистов в различных областях — музыкальный продакшн, дизайн, computer science, маркетинг и IT — вкладывают свои средства, усилия и время в сервис, который непрерывно генерирует электронную музыку в диапазоне от эмбиента до трэпа, создавая уникальный продукт.



Этот онлайн-генератор электронной музыки называется Mubert. Сейчас проект находится в открытом тестировании, чтобы каждый мог оценить работу, дать отзыв или присоединиться к инициативе. Мы пообщались с Алексеем Кочетковым (CEO) и Александром Клопковым (саунд-гуру) из Mubert, чтобы получить ответы на все интересующие вопросы.

Парни, как возникла концепция Mubert — это коллективная или индивидуальная идея?

Алексей Кочетков: Идея возникла во время пробежки. Мы с другом подумали, почему бы не подстраивать плейлист под текущий темп шагов. Довольно быстро это переросло в алгоритм, по которому мы смогли создавать музыку, зависимую от множества факторов. После я собрал команду, с которой мы уже год трудимся над Mubert, постоянно добавляя новые фишки и развивая сам алгоритм.

Первые лица Mubert: Алексей и Александр

Расскажите про ваш собственный музыкальный бэкграунд.

Алексей Кочетков: У меня джазовое образование, долгое время был контрабасистом московской трип-хоп группы Rekevin, мы выпустили 4 альбома. После этого мы с Сашей довольно долго играли живую электронику в группе Selfplayers (и не только лайв-электронику, но и замешанный на соуле реггей — прим. ред). Так как я всю жизнь отвечаю за басы, то и музыку люблю соответствующую: техно, минимал, гэридж, фанк, хип-хоп, джаз. Сейчас у меня идет эра гэриджа и таков мой плейлист на сегодня.

В плеере у CEO Mubert можно найти Zed Bias, MJ Cole, Taiki Nulight, Tazer × Tink и Hiromi’s Sonicbloom

Александр Клопков: Я около 16 лет в музыке: занимался записью, сведением и мастерингом в различных жанрах. Много лет выступал в роли клавишника-аранжировщика в составе Selfplayers на живых сценах. Было время, когда делал музыку для рекламы, работал диджеем, сочинял аранжировки для разных артистов.

Из-за того, что много работал с музыкой, у меня нет такого понятия как «предпочтение». Есть определенные стили, есть определенные звучания, есть их любители, каждому — свое. Поэтому когда я обычно слушаю музыку, то изучаю какой-то стиль или саунд, как и кто его делает, каковы основные фишки. Но когда я не фокусируюсь на музыке, люблю легкий воздушный эмбиент, мантры, классику (в основном эпохи классицизма), разнообразный джаз, а бывает и чиллтрэп с афробитом. Часто слушаю миксы c живой музыкой народов мира, из них можно почерпнуть интересные ритмические рисунки, оттенки тональностей и аранжировочные структуры композиций. Давным-давно был большим поклонником драм-н-бэйса и регги. Большой поклонник Snarky Puppy и Shpongle. Нравятся миксы Acid Pauli.

Проект начал с трех, сейчас работает уже с шестью жанрами. Планируете пополнять каталог? В соответствии с какими критериями проходит стилистический отбор и реализация?

Александр Клопков: Планируем постоянно пополнять каталог новыми стилями, но при этом хотим дать возможность Mubert закрыть глаза на жанровые рамки. Представьте музыканта, не ограниченного стилевыми предпочтениями или музыкальными знаниями, которые всегда находятся в каких-то рамках — у Mubert таких рамок не будет. Хотя у слушателя будет возможность и пространство вариантов: поставить Mubert условные стилистические границы или же разрешить ему повернуть музыкальный трип в неизведанное русло.

Чтобы это сделать, нам надо сначала занять определенную рыночную нишу. На данный момент мы смотрим на EDM — это самый крупный рынок за всю историю популярной музыки. При этом EDM с размерностью 4×4 — самая простая музыка с точки зрения генерации, так что мы будем поступательно идти от простого к сложному. Но все может поменяться в любой момент, кто знает.

Несмотря на то, что Mubert позиционируется как автоматизированный онлайн-продюсер и генератор электронной музыки для потокового прослушивания, относительная свобода лицензии Creative Commons дает возможность использовать сгенерированный контент в качестве, например, саундтрека к YouTube-роликам. Раньше мы сталкивались с Jukedeck, условно-бесплатным генератором фоновой музыки для видео и бизнеса, помимо жанра, он позволяет задать настроение и длину композиции. В противовес этому Mubert базируется только на выборе стиля...

Алексей Кочетков: Мы стремимся к тому, что Mubert будет учитывать не только настроение композиции и жанр, но и целый спектр эмоций человека и окружающего его мира.

Александр Клопков: Впереди у нас множество исследований о том, как эмоции, уровень IQ, состояние здоровья, время суток, географическое расположение, национальность, скорость передвижения в пространстве и многие-многие другие параметры могут уместно учитываться при генерации музыки, и каких эффектов при этом можно достичь. Так мы сможем предоставить нашим пользователям множество различных опций.

В эпоху доминирования стримингов и смены парадигмы и архитектуры музыкальной индустрии формат музыкального альбома постепенно вытесняется кураторскими и автоматизированными плейлистами. Как происходит персонализация музыкального потока у вас?

Александр Клопков: На данный момент вы можете выбрать стиль и Mubert начнет сочинять для вас уникальную музыку в этом стиле. Для каждого нового пользователя генерируется абсолютно новый и уникальный поток. Поэтому на данный момент персонализация заключается только в одном большом рандоме. Подключение дополнительных параметров персонализации или возможностей воздействия пользователем на его личный поток через интерфейс — это наше ближайшее будущее, над которым мы работаем и приглашаем работать вместе с нами.

Стенд Mubert на AFP 2016

Насколько вероятно, что практика «лайвов» Mubert — например, как это было в рамках арт-зоны фестиваля Alfa Future People в этом году — получит продолжение?

Алексей Кочетков: Сейчас в США и Европе можно наблюдать серьезный хайп вокруг феномена algorave (алгоритмический рейв — прим. ред), когда люди приходят слушать и танцевать под программируемую и генерируемую в онлайне электронную музыку. Думаю, в будущем мы будем проводить свой собственный algorave и назовем его как-нибудь в духе Mubert Marathon, где еще при этом будут учитываться различные персональные параметры людей, которые пришли на ивент.

Хоть проект и делает основную ставку на автоматизацию и машинное обучение, он активно сотрудничает с реальными продюсерами. Это происходит сугубо на теоретическом уровне или артисты снабжают искусственный интеллект семпл-паками для обучения?

Алексей Кочетков: Такое утверждение не совсем корректно, потому что основная ставка все же сделана на музыку и саунд. Под нас танцуют.

Мы не ищем в математике музыку, мы ищем в музыке математику

Александр Клопков: Мы работаем с продюсерами и исполнителями в обеих плоскостях — теории и практики. У музыкантов есть свои взгляды на индустрию, уникальные методы создания музыки, саунда, а порой они помогают нам просто хорошими советами или позволяют взглянуть на процессы под другим углом.

С практической точки зрения, да, мы используем ранее созданные ими композиции или отдельные семплы или фрагменты. На самом деле, на данный момент мы сильно нуждаемся в помощи музыкантов со стороны, разного уровня профессионализма и стилистических направлений.

Чтобы Mubert делал хорошую музыку, ему надо показать эту хорошую музыку, и ее должно быть много. Мы должны объяснить ему, что есть что в музыке до самых мелочей, а это довольно кропотливый, долгий, но интересный труд, который будет стоить того. Ведь это изменит мир музыки

В данный момент все работает только в десктопном режиме. Когда ждать мобильных приложений? Будет возможность записать или сохранить понравившийся фрагмент? Ведь к некоторым эпизодам непременно захочется вернуться.

Алексей Кочетков: Запуск мобильного приложения — неминуемый этап нашего развития, но не сейчас. Сегодня мы хотим работать над алгоритмом, развивать в нем новые фишки и открывать новые возможности. Мы сумели добиться того, что сервис работает с мобильных устройств и большинство пользователей это устраивает. Кстати, мы бы с удовольствием взяли в команду человека, который имеет большой опыт в разработке нативных приложений и способен самостоятельно с нуля разработать приложение по нашему алгоритму.

Многие активно используют Shazam, чтобы быть в курсе, какой трек играет и расширить кругозор — это своеобразная кроличья нора, которая ведет к дальнейшей цепочке открытий, к тому, что контент находит финального слушателя. Mubert использует цифровые отпечатки для аудио, и какова вообще политика команды в отношении узнаваемости автоматического контента?

Александр Клопков: Нет, не использует. Мало того, мы давали Shazam слушать много раз один и тот же отрывок потока Mubert, и каждый раз он определял, что играет какой-то новый трек. По-моему, Shazam работает так, что даже если я буду играть похожую мелодию со схожим звуком, но в разных песнях, Shazam может определить их как одну, хотя я могу ошибаться. У нас есть понимание того, в каких областях алгоритма Mubert нам понадобится анализ отпечатков аудио и в будущем обязательно будем его применять.

Вектор развития, в целом, очевиден — самодостаточная площадка, транслирующая персонализированный поток музыки в режиме реального времени. Тем не менее, есть ли вероятность интеграции, например, в беспроводные системы домашнего аудио типа Sonos или в каталог Apple Music или Spotify?

Алексей Кочетков: Мы готовы интегрироваться абсолютно везде, где может звучать музыка, но у Spotify или Apple Music хватает своего контента. К тому же, стриминг предполагает воспроизведение предварительно запрограммированной радиостанции или плейлиста, а наша концепция строится на индивидуальности трека, который создает Mubert. Наш алгоритм имеет большую сферу для применения: от спорта до музыки для кафе, коворкингов и общественного транспорта. Не стоит забывать и про игровую индустрию с YouTube. Мы развиваем разные направления, тестируем бизнес-модели и ищем себя.

Урбанистический звуковой ландшафт испытывает большие проблемы. То, что звучит из колонок по городу, не имеет ничего общего с музыкой

Каким вы видите проект в перспективе ближайших пяти лет? И что будет с музыкальной индустрией, культурой дальше?

Алексей Кочетков: Мы хотим создать платформу, где музыканты и слушатели встретят друг друга, где люди будут исследовать и разрушать границы жанров, где каждый инструменталист сможет добавить свои семплы и участвовать в генерации, где продюсеры смогут создавать свои каналы и зарабатывать на них.

Как бы пошло это не звучало, но мы действительно хотим изменить мир и музыкальную индустрию

Александр Клопков: Я верю в то, что мы идем по спирали, эра электронной музыки будет сохранена для будущих поколений в Mubert — люди наслушаются электроники и научатся ее просто генерировать. И мы снова вернемся к истокам: к 2070-м годам или чуть позже люди снова начнут ценить виртуозное искусство игры человека на музыкальном инструменте, вокал, будут больше ходить на живой в исконном смысле звук, слушать и делать то, что пока еще не может воспроизвести алгоритм и то, что делает нас живыми.

В Прибалтике открываются новые заводы по производству винила
Анализируем ситуацию в соседних странах. Вкратце: все хорошо, но может быть даже лучше
Что читать на зимних каникулах
Подборка увлекательных историй, которые вы могли пропустить
Интервью: Octave One
Ленни Берден вспоминает истоки техно и обсуждает 30-летнюю карьеру
Рейв-документалка «Эпоха танцев» о Прибалтике и СССР. Новый тизер и дата выхода
Обещанного три года ждут

Подпишись на наш ВКонтакте

и узнавай о новостях первым!
Интервью: Рита Данилова
Главное в любом деле — это интуицияРита Данилова
Один опытный обозреватель родом из Франкфурта в случайной переписке, которая началась с обмена мелкими советами, вдруг взял и сообщил мне секрет своего профессионального успеха. Мол, если действительно хочешь понять, как устроен музыкальный бизнес, нужно брать как можно больше интервью. И последние люди, которые должны тебя интересовать, — это артисты и звезды. На первый взгляд совет звучал странно. Но практика показывает обратное: парень был чертовски прав!

С той стороны сцены, где-то за кулисами, есть целый удивительный мир, в котором люди, которых мало кто знает в лицо, творят магию, создают кумиров, диктуют моду и совершают революции. Они талантливы, проницательны, умны, и их роль в создании того, что прошибает до мурашек, не меньше, а иногда и больше той роли, что принято отводить объектам всеобщего обожания.

Мы побеседовали с одним из таких людей. И вряд ли променяли бы такого рода беседу на жестко запрограммированное пиар-службой интервью с десятком Гарриксов. Вот где вся соль и истории, достойные книги. Рита Данилова — букинг-агент топ-класса. Девушка, в чьем послужном списке сотни сделок, десятки фестивалей и колоссальный опыт работы с артистами в предельно широком жанровом диапазоне.

Рита, впервые мне представили тебя как ту самую девушку, которая практически в одиночку закрыла лайнап первого Alfa Future People. Помню ту афишу весной 2014-го: Skrillex, Avicii, хайповый Baauer, Nero, Underworld и еще два десятка больших имен. И все где-то под Нижним Новгородом на фестивале, который проводится первый раз. Я сразу подумал: разве такое возможно? Да, крупный банк, но... Skrillex, Avicii, поселок Большое Козино! То был серьезный когнитивный диссонанс. У руля такого проекта мне представлялась целая группа агентов — прежде всего, зарубежных, которых каким-то хитрым образом (а может просто тройным гонораром) заманили в Россию, чтобы задать новую планку фестивальному движению. Теперь понимаю, что никакой такой «супер-команды» не было. Была Рита Данилова и несколько помощников, которые подписали больше 20 артистов первой величины. Какие ощущения ты испытывала в тот момент?

Это гордость за то, что я являлась частью такого масштабного проекта. Но вместе с тем и невероятное давление за взятые на себя обязательства. Но тогда это была просто целеустремленная работа, где не было место эмоциям. Позже я поняла, что если бы могла повернуть время вспять, то дала бы такой совет: никогда в себе не сомневаться и быть уверенной в себе.

Давай вернемся к истокам. Что привело тебя на тот уровень, где речь идет о джетах, частных вертолетах и шестизначных суммах? Ты начинала с драм-н-бэйса в первой половине нулевых: первые крупные рейвы с этой музыкой и главными звездами. Можно сказать, что ты сразу попала в нужную струю?

Оглядываясь назад, я понимаю, что действительно попала в правильную струю. Так как родина драм-н-бэйса — это Англия. А Англия является страной задающей тренды, и все эти вокалисты, которые позже становятся мегапопулярными, очень часто начинают свои карьеры именно с работы с драм-н-бэйс продюсерами, ведь стиль очень популярен в Великобритании. Россия, кстати, в этом смысле не исключение. Бренд WODB в Москве и Санкт-Петербурге до сих пор один из самых собираемых.

А как вообще все началось, помнишь? Я слышал, ты до сих пор работаешь с Bassland, Dubstep Planet, WODB.

Да, отлично помню первый Battlefield в клубе «Бархат» в Москве. Мы привезли Noisia. Это было 2 мая 2004 года. Я тогда как раз оправлялась от влета на огромную сумму с Andy C и разборок с эстонскими бандитами после того, как к ним не доехали Pendulum. Мы общались с Профитом и Артемом Силаевым, и они уже были в курсе, что у меня есть опыт привозов, поэтому обратились ко мне и попросили помочь.

Все эти ребята — Goldie, Noisia, Panacea — это ведь не современные плюшевые дип-хаус диджеи с бокалом шприц-апероля во время сета. Да и промоутеры, превратившие драм-н-бэйс, хардкор, хардстайл в прибыльный бизнес, тоже по большей части суровые ребята, работа с которыми «держит в тонусе». Как молодой девушке удалось завоевать в этой мужской среде доверие и репутацию?

Ты знаешь, я не раз слышала, что за глаза меня называют стервой, или что я могу послать, но всегда добьюсь своего. Я видела такие комментарии и слышала подобные мнения от разных людей. Но людям свойственно принимать требовательность за агрессию, а я очень требовательна и к себе, и к своим партнерам. И хоть люди в большинстве своем не любят конфликты, мне в целом комфортно в состоянии конфликта. Ведь сама эта черта — умение отстоять свои интересы — очень хорошее качество в любом бизнесе.

Другое дело, что с возрастом я стала более гибкой. И если в начале карьеры действовала используя только первый метод, то сейчас все чаще применяю немного другой.

А какие у тебя впечатления от общения со звездами? Ну вот возьмем того же Goldie, бандитского вида мужик с золотыми зубами и множеством татуировок. Работа с такими ребятами — это что называется «полный рок-н-ролл»?

Я поделюсь одним жизненным наблюдением. Почему-то именно люди устрашающего вида, те, к кому страшно даже подойти, на поверку оказываются приятнейшими людьми. Это касается и тех, то добился высокого статуса. Большинство реально боится подойти, думая, что человек на таком уровне — бессердечная сволочь и так далее. Я же никогда не боялась, и такие люди всегда раскрывались передо мной совершенно неожиданным образом.

При этом, и наоборот, почти все артисты, которые выглядят такими вот классными компанейскими зайчиками, оказываются самыми настоящими пи***ми, которые на следующий день воткнут нож в спину и сочтут это абсолютно нормальным. Понимаешь, о чем я?

Прекрасно понимаю.

Тот же Grooverider или Goldie, которого ты назвал. Первое впечатление именно такое — страшно. Хотя у Goldie были периоды откровенных белочек, помню, как он бился в истерике на полу в Домодедово. Но это отдельный случай. В целом-то он добродушный человек. Теперь тем более, йогом стал...

...И играет в театре.

Да! (смеется) И получил, между прочим, орден от самой Королевы!

Хорошо, а что ты думаешь об эволюции жанра за последние лет десять? Ведь сегодня это поп-музыка в Британии. Все эти ребята вроде Эмили Санде, Джона Ньюмана, Алекса Клэра попадают в чарты после коллабораций с Wilkinson, Rudimental и Chase & Status. Отношение к этому очень разное. Ты из тех, кто скучает по олдскулу или с удовольствием случаешь и новый драм-н-бэйс — более понятный широкой аудитории?

Тут небольшое отступление. В 2007 и 2008 годах у меня был свой небольшой драм-н-бэйсовый виниловый лейбл Synthax Audio. Довольно успешный, на Beatport до сих пор продаются треки. Это был если не первый, то точно второй лейбл из России, выпускающий пластинки. Я смогла добиться publishing distribution deal, что беспрецедентно, учитывая, что я даже не была музыкантом. Publishing deal означает, что дистрибьютор изначально вкладывает свои собственные деньги в печать тиража. Долгое время это приносило доход, что-то в районе 1 000 евро в квартал. Но сейчас лейбл в долгосрочном отпуске.

Я перестала слушать драм-н-бэйс, потому что он перестал развиваться. Но до сих пор обожаю ломаные ритмы и считаю, что в сочетании с фортепиано и скрипкой — это, пожалуй, самая лучшая комбинация в музыке.

В 2008-м в твоей карьере начался новый этап. Клубы Восточной Европы захлестнула повальная истерия: минимал-техно, которое вовсе не минимал и даже не всегда техно. В России это называли «колотушки», в Украине — «спартакиада» в честь главной местной звезды. Тем не менее эта музыка зажигала сердца и кое-где вытесняла даже непобедимый лакшери-гламур и попсовые хиты в танцевальной обертке. Три всадника: Oliver Huntemann, Stephan Bodzin, Boris Brejcha с гордо поднятой головой въехали в наши края. За ними проследовал Dusty Kid и артисты поменьше. Ты снова ухватила тренд и занялась букингом этих артистов. Интерес к новому или бизнес- расчет?

Всегда считала и считаю, что главное в любом деле — это интуиция. И если ты вовремя не переходишь на новый уровень, остаешься позади. Важно почувствовать момент, когда нужно двигаться вперед. И я думаю, в те годы просто совпало: это был и расчет, и органичный интерес.

Почему именно эта музыка?

Честно скажу: просто интуиция. Но давай начнем с того, какой это был период. Сильный спад после кризиса. Он подвел к тому, что я четко поняла: все, что работало раньше, больше работать не будет. Я провела исследование, начала внимательнее смотреть за тем, кто и что делает на этом рынке. Изучила программу клубов, их артистов. И в какой-то момент увидела этот назревающий тренд.

Не помню точно, где и в каких клубах подобная музыка уже звучала. Ну и соответственно не стану утверждать, что я какой-то первопроходец в этом. Я работала с драм-н-бэйс промоутерами, и им тоже хотелось начать возить техно. Начали пробовать делать это вместе. Ну и понеслось! Первый привоз — Бодзин в Питере. Потом Дарио Зенкер, Ксения Беляева, Dusty Kid. А дальше это быстро превратилось в какой-то снежный ком. Весь этот набор артистов — их долгое время звали все клубы. Не только в России, но и в Украине. И до сих пор, кстати, они приезжают довольно часто, потому что все еще регулярно собирают людей.

Решусь назваться твоим коллегой. На моем счету порядка 300 организованных вечеринок, большая часть из которых делалась под выступление того или иного артиста. За это время я вывел для себя два типа букинг-агентов: те, кто пришел в это дело, чтобы оказаться в самом центре событий и те, кто воспринимает это как бизнес и остается в стороне, не испытывая интереса к ночной жизни. Что тебе ближе?

Сейчас, пожалуй, второй тип. Но так было не всегда, раньше мне хотелось быть ближе к тусовке. Но в музыке нельзя быть business only, делать дневную часть работы и не ходить на концерты и вечеринки.

Лично для себя я поняла, что просто больше не могу жить в таком режиме. Активно работать ночью и спать днем. Это чревато проблемами с нервной системой. Поэтому сейчас я просыпаюсь в 5 утра и чувствую себя счастливым человеком. Более того, могу сказать, что многие агенты мирового уровня на выходные просто выключают телефон, потому что иначе можно сойти c ума. Если тебе не 20 лет, и у тебя есть семья, нужно уметь расставлять приоритеты.

Некоторые агенты за рубежом, кстати, работают только три дня в неделю. Раньше меня это удивляло, но сейчас я понимаю, что это единственный способ правильно расставлять эти приоритеты в бизнесе не только для себя, но и для своих артистов.

В какой момент в клубной индустрии стало тесно, и ты вышла на новый уровень с поп-артистами и хип-хоп звездами первой величины?

Все происходило очень органично. Можно сказать, что я развивалась параллельно с промоутерами. У них росли аппетиты, и мы пробовали развиваться вместе. Например, когда с челябинскими промоутерами привезли Xzibit: пятеро крутых черных чуваков прилетели в Челябинск эконом-классом Аэрофлота. Это было забавно. И это был мощный концерт. Или когда привезли Nero на огромную площадку в Таллинне. Или, например, LMFAO, были такие герои одного хита. Я букировала их в Ригу. И признаюсь, что благодарна промоутерам, которые доверились мне, что позволили стать частью такого опыта.

Сделки по отдельно взятым артистам — это крохи от большого пирога. По-настоящему крупные куски достаются тем, кто берется закрыть весь лайнап фестиваля или большого спонсорского проекта. В какой-то момент в твоей карьере наступил и такой этап. Туры от Winston Freedom Music, Marlboro, Kent, локальные фестивали. Ты выступаешь только агентом или задача становится шире: составление лайнапа, выбор артистов, рекомендации организаторам?

Конечно, все вместе. Это был естественный переход от одного к другому. В таких комплексных проектах я чувствую себя комфортно, потому что когда десять раз возишь по кругу Пола Окенфольда, в какой-то момент это сильно надоедает.

13 лет опыта в этой индустрии на всей территории России и ближнего зарубежья дали много знаний, которые позволяют понимать идеальный баланс между трендами и российскими или украинскими реалиями. Думаю, в этом и есть главный секрет моего успеха. Также я всегда старалась быть нейтральной и не гнуть свою линию и не вмешивать в работу собственный музыкальный вкус.

Кто твоя команда?

Для меня всегда был важен момент личной вовлеченности. Ведь здесь все строится на доверии. Так как я знаю, что мои партнеры чаще всего работают со мной, потому что доверяют мне и знают меня. Поэтому команда небольшая: это мой давний партнер Алекс, два бухгалтера и два тур-менеджера, один в Санкт-Петербурге и один в Москве. Ну и есть еще несколько ребят в других городах, которых я проверила в работе и которым могу доверять. Они работают на фрилансе, но иногда помогают.

Работа букинг-агента — это стресс, срывы выступлений, кассовые провалы. Поделись рецептом, как ты с этим справляешься.

Прежде всего, важно уметь делать паузы и восполнять ресурсы. Иначе можно просто не заметить момент, когда ты полностью исчерпал себя, и банально перегореть. Стресс — это просто часть бизнеса. Когда мне в очередной раз пришлось самой заплатить за артиста, которого сначала подтвердил, а потом отменил промоутер, мой партнер Алекс сказал одну простую вещь: «Просто прими тот факт, что раз в пару-тройку лет это происходит». И, естественно, нужно работать только с надежными партнерами и брать предоплату.

Брать предоплату — идеальный рецепт.

Да, универсальный.

Давай напоследок дадим какое-то напутствие тем, кто читает это интервью не просто из любопытства, а потому что действительно хочет усвоить этот самый how to make.

Не устаю говорить, что даже несмотря на все кризисы и проблемы в России или в Украине, главный плюс, который у нас тут имеется: для любого энтузиаста есть целое непаханое поле. У нас огромное множество талантливых музыкантов. Со многими я общаюсь, всем им не хватает профессиональных людей в команде, которые помогали бы развиваться.

Мы здесь можем говорить и про моих артистов: Julia Govor, Proxy, Arty, Tripmastaz. Или, к примеру, Matisse & Sadko, Swanky Tunes, Going Deeper и так далее. Они все постоянно находятся в поиске и агентов, и менеджеров. У нас нет достаточного количества специалистов, которые работали бы с артистами на серьезном уровне. Их можно сосчитать на пальцах одной руки: Миша Мазунов, который работает с Arty, или Кирилл Dzham, который занимается Swanky Tunes. Но ведь артистов намного больше, и интересной и перспективной работы тоже очень много.

Понятно, что все эти ребята стремятся сразу попасть за границу. К примеру, Proxy подписали на менеджмент Three Six Zero. А это огромная менеджерская компания, которая входит в империю Jay-Z под названием Roc Nation. Они ведут артистов вроде Deadmau5 или Кельвина Харриса, топ-уровень! Когда попадаешь к ним, то по американским стандартам индустрии автоматически становишься что называется part of family. То есть ты часть компании, что ведет Рианну и Бейонсе. Вроде как, о чем еще можно мечтать? С такими людьми у тебя должны быть неограниченные возможности. Но только толку от этого ноль.

Или берут тебя в ростер какого-то статусного огромного агентства вроде William Morris. Это круто, красиво звучит. И что? Давай посмотрим на ситуацию с позиции самих агентов, когда ты продаешь того же Кельвина Харриса за миллион долларов, тебе будет крайне неинтересно заниматься артистами, которые стоят 2 или 3 тысячи долларов.

Поэтому лучше, если у тебя будет еще молодой и неизвестный агент. Но если он горит твоей музыкой, верит в тебя и активно продвигает, пытается везде пролезть вместе с тобой — это намного эффективнее! Намного лучше, чем сидеть в ростере у крупного агентства, которому все равно, что там с тобой происходит. Либо вот идея для бизнеса: пресс-агентство, ведь у каждого артиста должен быть пресс-агент. Я не знаю ни одного пресс-агентства на территории России. Может это не самая прибыльная ниша, но зато интересная, перспективная и глубокая. Мы с тобой уже перешли на какой-то другой этап, но для тех, кто только начинает развиваться — это отличный способ для старта карьеры. Как минимум, на ближайшие 10 лет!

Отличный монолог под конец получился! Спасибо тебе за беседу и удачи во всех будущих проектах.

Спасибо, PromoDJ!

Что говорят диджеи и музыканты о стрельбе и об убитых на BPM Festival
Как отреагировал мир на сегодняшнюю трагедию в Мексике. Последняя информация, публикация дополняется
Ministry Of Sound построит клуб с раздвижными стенами
Что общего у клаббинга и модернистской архитектуры? Большие совместные перспективы, если судить по этому проекту
Что читать на зимних каникулах
Подборка увлекательных историй, которые вы могли пропустить
Интервью: Octave One
Ленни Берден вспоминает истоки техно и обсуждает 30-летнюю карьеру

Denon бросает вызов Pioneer DJ

 
Интервью: Fatboy Slim
Моя задача — заставить людей улыбатьсяFatboy Slim
Возможность говорить с героями детства — одна из тех причин, ради которых мы делаем свою работу. Вместе с читателем мы можем долго спорить о том, кто в электронной музыке главный герой дня сегодняшнего. Но тогда они у нас были общие. Плюс их было не так уж много. Норман Кук, известный миру как Fatboy Slim, один из них. На фестивале Sónar в Барселоне мистер Кук с удовольствием отозвался на наше предложение дать интервью и побеседовал с репортером PromoDJ Ромой Астафьевым.

Норман, рады видеть тебя здесь, на фестивале Sónar. Ты тут не в первый раз, и давно проникся духом места с лозунгом «Music, Creativity & Technology». Кругом столько интересных новинок техники, стартапов. Тебе удалось присмотреть что-нибудь для собственного шоу?

Не то слово! Среди такого обилия игрушек нужно быть осторожным в своих желаниях (смеется). Но если серьезно, то когда я только начинал заниматься диджеингом (а это было очень давно) у меня уже тогда была задумка устраивать визуальное шоу, синхронизированное с музыкой. Как ты понимаешь, таких технологий еще не было, мы лишь могли о них мечтать.

И вот лет 20 спустя это стало возможно. Я до сих пор получаю невероятное удовольствие, видя, как видеоряд на моих выступлениях органично сливается с музыкой. Это отлично дополняет общую концепцию. Мы, кстати, буквально пару часов назад обдумывали, какую картинку дать на экран.

Сегодня голограммы стали привычным атрибутом, постоянно появляются какие-то революционные ноу-хау вроде шоу с использованием дронов. Подумать только! Практически все, о чем ты когда-то мечтал, запросто воплощается в реальность. Поэтому, конечно, мы стараемся использовать дары технологического прогресса. Уверен, моя команда припасла достаточно козырей в рукаве, чтобы развлечь и удивить людей на концерте — это для меня очень важно.

А что это значит для тебя: свобода творческого полета или условие, которое диктует артистам жесткая конкуренция на сцене?

Думаю, и то и другое. Но я не новичок, поэтому могу позволить себе расслабиться. Сегодня мне уже не нужно быть в постоянном поиске новых решений: как удивить аудиторию, как стать еще лучше, как не выпасть из гонки. На Sónar я приехал, прежде всего, для того, чтобы окунуться в атмосферу нетворкинга. На мой взгляд, здесь просто предельная концентрация передовых умов. Компания что надо!

Мне не нужно постоянно быть в курсе инноваций и технологий. Я уже как древнее божество с массой последователей

Моя миссия здесь проста — стать за вертушки и развлечь толпу, а не вникать в технологии или новые подходы к ивентам. Я выработал фирменный стиль в оформлении выступлений много лет назад. Он по-прежнему отлично работает на мое имя да и публике нравится.

Слова человека с богатым опытом. Не могу представить, насколько давно ты в диджеинге. Ты ведь воочию увидел формирование и закат целых стилей: от биг-бита и вплоть до наших дней. За эти годы сильно менялась и музыка Fatboy Slim. Если оглянуться назад, как думаешь, на чем держится твое имя: узнаваемый саунд, харизма, обаяние?

Честно, я не раз задавал себе этот вопрос. И по мере того, как развивалась карьера, я все больше склонялся к мысли, что решающую роль играю я сам — Норман Кук — и то, как я общаюсь с людьми. Я отошел от записи новых альбомов, но заработал прекрасную репутацию как диджей. Люди по-прежнему предельно добры и остаются в курсе того, чем я занимаюсь. Я ведь до сих пор очень много выступаю. Причем не в рамках промо-тура нового релиза и совсем не для того, чтобы продемонстрировать в каком направлении я двигаюсь. Просто приезжаю, встаю за пульт и развлекаю публику. Это основа всего. И в этом я хорош. Это мое самое сильное качество — умение находить общий язык.

И я сам, и, уверен, читатели PromoDJ хотели бы больше узнать о твоем музыкальном прошлом. Твоя музыка была безумно популярна в наших краях в 90-х и нулевых. А ведь помимо хитов Fatboy Slim было еще множество других интересных проектов, в которых ты отметился. Многие люди слушают и даже не догадываются, что это тоже Fatboy Slim.

Да, это было очень давно! Всех проектов и не вспомнить. Группа The Beautiful South, хаус-проект Mighty Dub Katz. В какой-то момент, уже будучи довольно популярным как Fatboy Slim, я играл одновременно в двух группах — Pizzaman и Freak Power. Не то что бы это происходило в атмосфере полной анонимности, и кто-то за этим строго следил. Скорее, я просто заплетал следы. Забавы ради.

Образец фестивального сета. Как видно, мистер Кук и по сей день не изменяет фирменным гавайским рубашкам

Но чем популярнее становился Fatboy Slim, тем чаще у меня брали интервью и всегда задавали один и тот же вопрос: «Ты действительно Fatboy Slim, это не шутка?». Многие ведь путали меня с тем самым толстяком из видео. Думаю, сегодня в интернет-эпоху такие махинации было бы сложнее проворачивать. Тем более, если все знают, как ты выглядишь.

В тему эпохи интернета. Если не ошибаюсь, ты же недавно провел свой первый стрим в Фейсбуке? Признаюсь, это была самая интересная и креативная трансляция, которую я когда-либо видел. Как пришла идея провести разговор с аудиторией, не произнеся ни слова?

Правда? Спасибо тебе! Честно говоря, я не совсем понял, что вообще от меня хотели. Я не большой знаток социальных медиа и не особенно активно ими пользуюсь. Живу в собственном маленьком и уютном мире. Естественно, мне попытались объяснить, чего от меня ждут, и как надо себя вести. И я сразу решил, что просто поставлю три-четыре пластинки. А вот насчет того, надо ли говорить, пока играет музыка, или не стоит, я так и не определился. Это было немного неловко — такой себе бесстыжий PR-трюк. Поэтому я решил просто повеселить людей и рад, что у меня получилось, ведь я просто пытался в очередной раз развлечь аудиторию и показать, что я из себя представляю.

Перейдем к главным темам. Как насчет твоей новой музыки? Я слышал, что ты сделал совместный трек с голливудским актером Идрисом Альба для нового фильма, в котором он снимается. И еще один трек с неким Ninetoes.

Эмм... Ну где-то года два назад я действительно сделал ремикс на Ninetoes, так что, может быть, в один прекрасный день он и выйдет. В целом, в последние годы я занимался подобными небольшими проектами, ничего глобального и серьезного. Отдельные вещи для кино, немного джема с другими артистами, обмен идеями с друзьями, иногда ремиксы. Боюсь, что не смогу сообщить тебе какую-то сенсацию. У меня творческие каникулы и по состоянию на 2016 год мое главное занятие — это диджеинг.

То есть новый альбом мы пока не ждем?

Думаю, вряд ли. Пока к этому нет никаких предпосылок.

А что ты, в целом, думаешь, о текущем положении этого формата? Альбомы ведь больше не работают с тех пор, как ты можешь купить каждый трек отдельно. The Prodigy, Gorgon City, Röyksopp и многие другие артисты больше склоняются к выпуску череды из нескольких EP, чем к традиционным альбомам.

Охотно соглашусь. Тоже сомневаюсь в жизнеспособности альбомов. С другой стороны, когда я, наконец, решу записать новый альбом, формат лонгплеев может никуда не деться, и артисты будут по-прежнему их выпускать. Мне кажется, идея компилировать такое количество песен в один релиз, который называется альбомом, по большому счету, себя изжила, она лишняя. Для меня, например, это отличное оправдание, чтобы не брать на себя обязательства по записи нового альбома (улыбается).

Возможно, для Fatboy Slim есть еще одна причина не браться за новый материал. Кругом только и слышно про иски за использование семплов. Это ведь всегда был твой конек. Сегодня сложнее заниматься очисткой прав?

Больная тема! Для культуры семплирования настали интересные времена, потому что раньше хуже всего было иметь дела с юристами и огромными суммами отступных за семплы. Но позже музыкальная индустрия просела и стала проворачивать гораздо меньшие объемы денег, так что все юристы мигрировали на более выгодные поля: разводы, аварии, кражи и так далее. С одной стороны, с массовым уходом юристов давление вроде как ослабло, но новые технологии типа Shazam максимально усложняют использование семплов таким образом, чтобы никто не узнал их источник и происхождение.

И да, наверное, это еще один довод в ряду причин, почему меня не прельщает идея работы над новым материалом, ведь я всегда стабильно и основательно полагался на семплы. Теперь будет очень сложно выйти сухим из воды. А я ведь привык делать именно так!

Как твоя команда успела очистить права на ранние треки Fatboy Slim до того, как начали звонить адвокаты?

Если бы все было так просто! Я по сей день иногда принимаю забавные звонки насчет какой-нибудь композиции, которую я сделал триллион лет назад. «К нам обратился юрист по поводу того и сего, пригрозил пальчиком по этому поводу!» (кривляется и смеется) Так что звонят до сих пор, все никак не угомонятся.

А расскажи немного о своем проекте Smile High Club.

Все началось с идеи брендированных тентов на фестивалях вроде Creamfields. Что-то узнаваемое в нашем фирменном стиле. Роланд Кларк просто вывесил несколько баннеров Smile High, желая устроить нечто вроде клуба внутри фестиваля. Так и повелось.

Внутри мы просто отрываемся, дурачимся, сходим с ума. Чем-то эта вся затея напоминает знаменитые вечеринки Circoloco на Ибице. Но у них, конечно, собственный узнаваемый бренд — праздник психоза и помешательства в хорошем смысле. Мы же адаптировали безумный карнавал под свою айдентику, отталкиваясь от хорошо узнаваемых смайликов имени Fatboy Slim. Наша задача одновременно сложная и очень простая — заставить людей улыбаться и смеяться без всякой причины.

Мне тут только что рассказали, что вы готовите ивент в декабре на O2-арене в Лондоне.

Оперативно! Да, это будет нечто грандиозное. Лишь единицы промоутеров организовывали рейвы на этой площадке. Это просто культовое место. В ближайшее время мы посетим O2 и прикинем на месте, насколько круто можно будет разгуляться 17 декабря.

Образец более камерного сета

Мы устраивали масштабные пляжные вечеринки, затем переместились на футбольные стадионы, но еще никогда не организовывали такое большое мероприятие в помещении. Закрытое пространство развязывает руки в плане декораций и конструкций, потому что можно не переживать о погоде. Так что это будет самый грандиозный продакшн и ивент в моем портфолио.

Напоследок хочется спросить что-нибудь философское. Люди всегда проходили через разные испытания и трудности, взлеты и падения. Какая самая большая трудность была в твоей жизни?

В прошлом нам было невероятно сложно привести людей к пониманию, что танцевальная музыка — это не только диско или хип-хоп, а нечто глобальное, подо что танцует каждый. И что диджеи, которые становились успешнее и популярнее живых групп заслуживали этого, хотя многие их и за музыкантов-то не держали. У меня ушло больше 10 лет на построение репутации, я буквально каждый раз боролся, чтобы отыграть на сцене, которая мне нравилась.

Конечно, это было весело и забавно, ведь никто даже не имел понятия, что происходит в ночных клубах, если только самостоятельно не посещал их. Теперь благодаря интернету каждый знает, что происходит в клубах, каждый может послушать сет в подкасте. А раньше надо было популяризировать эту культуру и выводить за изначальные рамки, потому что клаббинг не каждому по зубам и возможностям: нужно продержаться на танцполе до рассвета, нужно быть 18+ и другие подобные условности, которые существуют, даже если горишь желанием пойти на вечеринку.

Мы с коллегами прикладывали все усилия, чтобы вытащить это из стен ночных клубов, так что лично для меня это и было самым серьезным испытанием. Не только я один, а вся танцевальная сцена добилась своего.

О, да! Теперь диджеи возглавляют главную сцену на Coachella.

Точно! Разница, безусловно, ощутима. Ведь когда я играл там в первый раз, на Coachella даже не было тента с танцевальной музыкой, не было отдельной сцены для диджеев. Нам приходилось играть за барными стойками после того, как на сцене отыграл лайв-бэнд и шел саундчек перед выходом следующей группы. А бары эти были, чтобы ты понимал, не больше этой комнаты.

Постепенно диджеи становились востребованными, но организаторы по-прежнему отвергали идею включения их сетов в программу главной сцены. Так что, в конце концов, им пришлось открыть отдельную танцевальную сцену. Но не прошло и пары лет, как палатка стала самой крупной на всем фестивале. А все, что было потом — это уже история. Так что, можно сказать, это тоже было частью моей борьбы на протяжении карьеры. Я доволен.

Что говорят диджеи и музыканты о стрельбе и об убитых на BPM Festival
Как отреагировал мир на сегодняшнюю трагедию в Мексике. Последняя информация, публикация дополняется
Слушайте свежий лонгплей Bonobo
Премьера Migration, шестого альбома в дискографии Саймона Грина
Стрим нового альбома The xx
Премьера долгожданного релиза I See You
RA выложили панорамные записи выступлений с Flow Festival 2016 в Хельсинки
Лайвы Four Tet, Floating Points, Ata Kak и других артистов

Подпишись на наш Twitter

и узнавай о новостях первым!
Интервью: Swanky Tunes
Нам интересен ответ на вопрос: что будет после EDM?Swanky Tunes
Если смотреть на мировую электронную сцену находясь в России, то всегда сложно до конца понять, какой реальный вес и статус имеют на ней самые успешные местные артисты. Вроде как умом понимаешь, что вот они там: играют на фестивалях, выпускают релизы, раздают автографы — все атрибуты успеха и признания налицо.

Но оценить, принять глобальный масштаб достижений проектов Swanky Tunes, Matisse & Sadko, Arty, Proxy и прочих каждый раз будто бы что-то мешает. Отсюда все эти вопросы журналистов к заезжим звездам «Скажите, кого же вы знаете из наших артистов?». Вроде как все еще нужны проверенные факты, подтверждения из первых уст, которые уверят всех в том, что на российской электронной сцене сегодня есть не меньше дюжины всемирно известных проектов.

Swanky Tunes тем временем подтверждают статус аргументами из разряда железобетонных. Недавний хит с Far East Movement, вышедший на лейбле Стива Аоки Dim Mak, — один из таких. С его обсуждения началась наша недавняя беседа. Что из этого получилось — читайте ниже.

Парни, за вами не успеть! Столько всего происходит: новые синглы, видео, анонсы летних фестивалей. Хочется спросить обо всем сразу, но давайте начнем с последних событий. Прежде всего, ваш недавний совместный «убийца танцполов» со всемирно известным американским проектом Far East Movement. Чья это была инициатива — ваша или лейбла Dim Mak?

С инициативой выступил лейбл. Во время одного из визитов в Лос-Анджелес мы встретились с ребятами из Far East Movement в офисе Dim Mak и обсудили возможные варианты совместных треков. Это был один из тех редких случаев в нашей карьере, когда лейбл выступает инициатором такого проекта, за что мы, конечно, благодарны.

Буквально на днях вышел новый релиз вашего Showland Records. Сингл Haze от дуэта продюсеров Justin Jay и Charlie Ray. Куда вообще движется лейбл сегодня? Насколько формат совпадает с музыкой Swanky Tunes? И самое важное для наших читателей: по какому принципу вы отбираете релизы для лейбла?

Изначально Showland Records запускался как площадка для работ и коллабораций Swanky Тunes. После смены управляющей компании мы решили, что лейбл должен быть открыт для всех продюсеров, записывающих качественную танцевальную музыку. За последние 16 месяцев из небольшого бутикового лейбла он превратился в растущую компанию с каталогом, насчитывающим несколько десятков релизов, и хорошими показателями на стриминговых сервисах. Кроме того, в управлении нам помогает команда профессионалов из Armada Music.

Будет, наверное, не совсем правильно говорить, что стилистически релизы лейбла похожи на то, что записывают Swanky Tunes. Мы стараемся не загонять Showland исключительно в рамки одного стиля или ритма 128 ударов в минуту. Гораздо интересней выходить за рамки, находить треки с необычным звучанием, что, собственно говоря, сейчас и является главным критерием при отборе.

Сегодня, находясь на пике, не посещают мысли о сольных карьерах?

Честно говоря, мы никогда не рассматривали нашу карьеру с точки зрения чего-то, что достигает пика. И поэтому считаем свои настоящие достижения некой возможностью, позволяющей развиваться дальше. А раз есть такая возможность, то начинать сольные карьеры, на наш взгляд, нет смысла.

Каково столько лет работать втроем в одной студии? Здесь ведь не обойтись без взаимных уступок и компромиссов.

В характере каждого из нас есть свои положительные и отрицательные черты, но за долгое время работы мы научились сглаживать острые углы и находить этот компромисс, независимо от того, работаем мы в студии или находимся в туре. В целом очень приятно осознавать, что рядом находятся верные товарищи, которые вместе с тобой прошли огонь, воду и медные трубы, и ваши дружеские отношения стали от этого только крепче.

Вы проводите довольно много времени в США — центре EDM-сцены. Имеете возможность увидеть изнутри всю индустрию. Наверняка, вы так же, как и мы, почитываете профильные СМИ и видите все эти заголовки вроде «мыльный пузырь EDM скоро лопнет», «конец империи SFX», «бигрум изжил себя» и так далее. Это как-то сказывается на состоянии всей сцены или, если закрыть лэптоп и ничего этого не читать, то не увидишь никакой разницы между положением дел сегодня и, к примеру, несколько лет назад?

Читаете вы новости или нет, от этого положение дел в индустрии не изменится. В любой активно развивающейся части шоу-бизнеса можно проследить одну и ту же последовательность. Сначала определенный формат набирает популярность, потом идет на спад, потом уходит, уступая место более свежему формату. Но это не значит, что уходит он навсегда. Все предшествующие стили музыки благополучно остались на рынке, и ничего критичного с ними не произошло. Для нас как для продюсеров больший интерес представляет вопрос «что же будет после EDM?».

А что думаете о свежих трендах в мейнстриме, есть ощущение, что мощный, напористый саунд постепенно уступает часть рынка более легким направлениям вроде тропикал-хауса, так называемого «нового дипа» или future beats?

На вопрос есть два ответа. На выступлении современных диджеев вы вряд ли услышите тропикал-хаус в чистом виде. Многотысячная толпа от этого не заведется. Поэтому сказать, что сеты стали легче не совсем верно. Просто на место progressive и dutch пришли future и bass. А вот мейджор-лейблы, которые с недавних пор обратили свое внимание на EDM-артистов, ищут именно такое «лайтовое» звучание, которое поможет продвинуть электронную музыку в еще более широкие массы.

За большую, в общем-то, карьеру вы много экспериментировали. Есть вероятность, что мы в обозримом будущем сможем услышать «романтичную» сторону Swanky Tunes, что-то в духе этих новых трендов?

Почему бы и нет. В романтичности нет ничего плохого. Сейчас мы активно работаем над новым материалом, который, надеемся, приятно удивит наших слушателей.

Относительно недавно вы записали совместную вещь с проектом Going Deeper. Возможно, так совпало, но примерно с этого момента карьера парней начала стремительно развиваться, а популярность вышла за пределы страны, хотя Going Deeper уже не один год на сцене и давно создают отличную музыку. В связи с этим вопрос, который интересует всех: сложнее ли сегодня российским артистам добиваться международного успеха, чем артистам из стран Западной Европы или Америки?

Безусловно, стало сложней, но неважно из какой страны продюсер. Вот вам простой пример. В 2011 году количество диджеев и электронных проектов, гастролирующих в США не превышало 400. Сейчас оно перевалило за 2 500. Выводы делайте сами.

В конце 90-х, когда Swanky Tunes начинали делать музыку, отправить демо на лейбл было проблемой. Надо было записать кассету или компакт диск с треками, найти (не путать с погуглить) почтовый адрес лейбла, затем послать бандероль и долго ждать ответа. Сейчас такое положение дел кажется смешным, но когда-то это было реальностью. Сложности всегда будут преследовать начинающих музыкантов, просто у каждого они свои.

Выделите на российской сцене подающих надежды.

Going Deeper, про которых мы уже поговорили, — один из тех российских проектов, от которого в ближайшее время можно ждать много интересных работ. Еще бы мы точно хотели упомянуть ребят из Dropgun и Playmore. Они заслуживают пристального внимания.

Грядет летний фестивальный сезон. Выступлений в каких странах и на каких фестивалях ждете больше всего?

Этим летом нас ждут в Бельгии на Tomorrowland, во Франции на Electro Beach Festival, в России, Казахстане, Белоруссии, Китае и Южной Корее. Но особенно отметим отечественный Alfa Future People, на главной сцене которого мы выступаем 23 июля.

И последний вопрос. Удастся ли этим летом найти время для отпуска?

Летом мы работаем. На отдых поедем ближе к осени.

Что говорят диджеи и музыканты о стрельбе и об убитых на BPM Festival
Как отреагировал мир на сегодняшнюю трагедию в Мексике. Последняя информация, публикация дополняется
RA выложили панорамные записи выступлений с Flow Festival 2016 в Хельсинки
Лайвы Four Tet, Floating Points, Ata Kak и других артистов
Какие видео мы смотрели в первые дни января
Рекомендуем к просмотру: чем развлекалась и как образовывалась редакция на новогодних каникулах (и сразу после них)
Spotify предложил Бараку Обаме стать президентом плейлистов
Новые карьерные возможности для одного из самых «музыкальных» лидеров

Подпишись на наш Facebook

и узнавай о новостях первым!
Наедине с Underworld — перевод большого интервью журнала The Guardian

Верится с трудом, но с момента видеоинтервью PromoDJ с Underworld прошло уже шесть лет. Как повидавшие на своем веку фанаты старой закалки, но не растерявшие любви к живым классикам, мы не могли пройти мимо свежей истории The Guardian, посвященной истории культовой группы и выходу ее нового альбома Barbara, Barbara, We Face A Shining Future.

Корреспондент издания, Джуд Роджерс, посетил Рика Смита и Карла Хайда в их родном Эссексе, чтобы пообщаться на темы креативности, творческого долголетия и узнать, почему они так довольны новым альбомом. В первоисточнике это красивый и высокохудожественный материал, и мы не придумали ничего лучше как с незначительными сокращениями представить его перевод, вместо ужимки до цитат или пресловутых «5 фактов из свежего интервью». Так что для всех давних любителей творчества Underworld этот материал будет бальзамом на душу, а для нового поколения он может стать отличной возможностью для знакомства с одним из важнейших коллективов в электронной музыке.

В истории Underworld много примечательных моментов: поиск собственного звука и умеренный коммерческий успех в 80-е, на удивление продуктивные 90-е со взлетом популярности, а также бурный новый век с эпохой онлайн-авантюр, периодов работы порознь и саундтрека для церемонии открытия Летних Олимпийских игр 2012 в Лондоне.

«Дело в том, что на самом деле мы никогда и не расходились по сторонам», — говорит Карл Хайд, автор текстов, вокалист, гитарист и гипнотизирующий фронтмен Underworld

И в определенном смысле он прав. Несмотря на то, что последние годы Хайд посвятил записи альбомов в стороне от группы (Edgeland в 2013-м и Someday World и High Life с Брайаном Ино в 2014-м), а сидящий рядом с ним Рик Смит сотрудничал с режиссером Дэнни Бойлом, записывая музыку к детективному триллеру «Транс», с момента выхода предыдущей пластинки Barking в 2010 году Underworld вместе отыграли больше 50 живых шоу (в том числе несколько раз и в России, последний концерт состоялся на фестивале Alfa Future People прошлым летом — прим. ред.).

Брайан Ино и Карл Хайд

Но по-настоящему новую страницу в собственной истории Underworld открыли совсем недавно — в 2014 году дуэт отправился в европейское турне, посвященное 20-летию краеугольного альбома Dubnobasswithmyheadman — и альбом, и тур спустя два десятка лет изменил их жизни. Играв его на сцене множество раз, они словно обрели второе дыхание. «Эти концерты помогли мне заново влюбиться в нашу музыку, в то, что делает Рик», — говорит Карл Хайд.

«Спустя 10 лет чрезмерной сосредоточенности на чартах, стоило только нашей музыке стать честной, как люди тут же к ней потянулись»

Возможно, это и смахивает на удобный миф, но все примерно так и было. В 1990 году Рик Смит заработал аж 120 фунтов, и жена убедила его сменить обстановку и заняться музыкой, которая ему по-настоящему нравилась. «Лучшее, что случилось в моей жизни», — говорит он.

На волне интереса к техно Смит начал работать с молодым диджеем Дарреном Эмерсоном (участник состава Underworld в 1990–2000 годах), и его мир перевернулся. Хайд поддержал друга: «После десятка лет пристального внимания за лидерами чартов, удовлетворения запросов лейблов и осознания того, чем бы мы хотели заниматься, в момент, когда наша музыка стала честной, она открылась и для широкой публики».

Все 90-е Underworld продуктивно провели в формате трио

Смит вспоминает восхитительное время в начале 90-х. Мутировавший саунд Underworld стал манить на их концерты: «Энергетика была просто фантастической, вся клубная культура того времени была пропитана теплотой. Можно было отправиться в клуб и чувствовать себя в безопасности — люди выбирались просто потанцевать и расслабиться».

Им очень нравится, что новаторский дух незаконных рейвов переродился уже во вполне легальных фестивалях со схожим духом. В 1992-м они начали устраивать фирменные хэппенинги Experimental Sound Field на территории фестиваля Гластонбери. Underworld вместе с аппаратурой забирались в башню посреди поля, расположив рядом три колонки и проектор. «Такой был дух времени: а давай-ка устроим вечеринку, да чтоб местечко было вдохновляющее. — откровенничает Хайд. — Именно так Майкл Эвис (организатор Гластонбери) выделил нам поляну, где мы играли 18 часов подряд».

«Спонтанность — очень важная часть фестивального опыта, но ее можно почерпнуть и извне: через театр, литературу, кино. Таким образом..., — Карл смеется сам с себя. — Рад, что на фестивальных площадках стали продавать еду получше и появились нормальные туалеты. Я до сих пор помню, как ребенком смотрел на грязевые оползни Вудстока по телевизору и думал, мол, бррррр! кто бы это мог сделать?»

«Born Slippy никогда не задумывалась как гимн алкоголизму — это был крик о помощи»

Хайд активно черпал вдохновение в простых парнях и девушках из рабочего класса Ромфорда, муниципалитета восточного Лондона, где одно время жила группа — корни хита Born Slippy именно оттуда. «Для кого-то я до сих пор тот крикливый парниша из саундтрека к фильму На игле», — с улыбкой комментирует Карл.

Выбрать любимую версию видеоряда к культовой композиции — задача из разряда архисложных

«Пивной» припев («Lager, lager, lager, lager») фирменной композиции в определенном смысле был их проклятьем, ведь Хайд записал этот поток сознания, пытаясь завязать с алкоголем. Несмотря на тяжелый бэкграунд, именно этот трек цементировал их карьеру, подарил чувство безопасности и уверенности — Underworld до сих пор с большим удовольствием играют Born Slippy и закрывают ей концерты.

«Запись альбома — работа Рика. Это не моя роль. Моя роль — появиться в студии и быть кем-то другим: поэтом, философом, бредовым артистом»

К концу 90-х Хайд бросил пить и завел ежедневный онлайн-дневник, сдобренный фотографиями (из этого материала получилась книга I Am Dogboy: The Underworld Diaries, которая появится в продаже в сентябре). С этого момента он пережил своеобразную революцию как автор.

Новый альбом они записали меньше чем за год — это самый оперативный релиз в дискографии Underworld

Когда в 2014-м оба решили записать новый альбом, то условились каждый день делать в студии что-нибудь новое. В голове у Рика был дедлайн; Карл наоборот был максимально свободен: «Для меня это не была запись альбома в привычном понимании. Записывать альбомы — работа Рика. Моя роль — появиться в студии и быть кем-то другим: поэтом, философом, бредовым артистом». Тут они вдвоем начинают смеяться.

Концерт-презентация Barbara, Barbara, We Face A Shining Future в Бристоле.
Звучат как старые хиты, так и новая программа

Хайд признается, что в прошлом боролся с грузом бренда Underworld, его значением. В этот раз ему удалось полностью абстрагироваться от лишних мыслей и сконцентрироваться только на музыке. В итоге, новый альбом записали меньше чем за год.

«Мы — вершители своих судеб, сами строим свою жизнь»

Альбом Barbara, Barbara, We Face A Shining Future оставляет правильное ощущение — вплоть до парадоксального, но цепкого названия. Смит рассказывает, что название «Барбара, Барбара, нас ожидает великолепное будущее» — это фраза его отца, которую тот часто говорил его матери незадолго до своей смерти: «Они прожили 62 года вместе, и этот момент был неизбежен — вы понимаете, о чем я. Просто надо жить дальше и идти вперед, быть готовым к этой последней встрече, и все будет хорошо».

«Мы сразу остановились на этом названии, потому что оно много для нас значит — свой смысл в нем найдут и другие. Так что когда разговор заходит о позитивности, бог мой..., — Underworld с пониманием улыбаются друг другу. — Мы — вершители своих судеб, сами строим свою жизнь».

Новый альбом Underworld под названием Barbara, Barbara, We Face A Shining уже доступен в iTunes и других музыкальных магазинах.

Слушайте свежий лонгплей Bonobo
Премьера Migration, шестого альбома в дискографии Саймона Грина
Стрим нового альбома The xx
Премьера долгожданного релиза I See You
Сиквел «На игле»: премьера переносится, саундтрек уже в сети
T2 Trainspotting выйдет позже, а в OST помимо обязательных Underworld есть еще и Prodigy
Самые ожидаемые альбомы 2017 года
Чего ждать от музыки в этом году: перспективные новички и возвращения легенд, разные сцены и перечень самых главных пластинок, которые обязательно нужно услышать