Я достаточно сделал в джазе и даунтемпоBonobo

Саймон, привет! С твоим новым, пятым студийным альбомом «The Nortn Borders» ты вступил на новую для тебя территорию пост-дабстепа — более электронную, чем тот мягкий джаз, которые мы слышали в твоей дебютной пластинке. С чем связана такая трансформация?

Знаешь, я всегда избегал того, чтобы делать какой-то определенный жанр музыки — будь то джаз или танцевальная музыка. Я ведь раньше был и диджеем. Нынешнее развитие музыки мне видится вполне логичным: в новом альбоме несколько больше электроники и танцевальной музыки. Мне не слишком интересно снова и снова выпускать одинаковые записи. Мне больше нравится исследовать новые оттенки звучания.

Я думаю, на сегодня я сделал уже достаточно много в джазовой и даунтемпо музыке, так что мне захотелось исследовать другие области. К тому же, музыка, само собой, отражает мои текущие персональные вкусы и предпочтения.

С прежними записями у тебя наметился уклон в сторону фолктроники, но я так понимаю, ты не стал дальше развивать эту сторону своего творчества?

Да, в некоторой степени, пожалуй, меня интересовала и фолктроника. Но, знаешь, я по-прежнему делаю музыку так, как и делал — тут мало что поменялось: я экспериментирую с разными темпами, пробую различные звучания. Мне кажется, это не такой уж большой отход в сторону от того, что было раньше, я просто шире смотрю на музыку и исследую новые приемы и подходы к ее созданию.

Действительно ли пересмотр сроков релиза нового альбома был связан с утечкой его в Сеть?

Да, из-за утечки.

Как такой солидный и уважаемый лейбл как Ninja Tune «допустил» подобную утечку?

Каждый рекорд-лейбл обычно рассылает промо-копии альбома в журналы, на радиостанции, в прессу. При этом Ninja Tune ставит специальные метки на каждый экземпляр промо-копии. И мы точно знаем, как именно эта запись попала в Сеть.

Утечка альбома в Интернет произошла в Австралии, на радиостанции. Это было сделано одним конкретным человеком.

И что ты потом сделал с этим человеком?

Лично я ничего, этим занялся паблишинг. Радиостанция уволила этого человека и принесла извинения. А вообще, честно говоря, я думаю, что сейчас, как только музыка становится доступной, она неизбежно попадает в Интернет. И ты в любом случае будешь там: промо-компания альбома включает в себя и присутствие артиста онлайн.

Расскажи в двух словах, как ты выбираешь вокалистов для записи?

Это вторичная часть процесса, изначально я работаю над инструментальными партиями. Когда я пишу композицию, я обычно «оставляю» место для вокала. И то, каким будет трек — вокальным, или он так и останется инструментальным — я решаю уже на окончательном этапе работы.

В новом альбоме «The North Borders» есть песня «Heaven for the Sinner», записанная с Эрикой Баду. Как началось ваше сотрудничество с Эрикой?

Мы оказывались с нею несколько раз на одних и тех же музыкальных фестивалях. Познакомились, поговорили и поняли, что разделяем музыкальные увлечения друг друга, еще до того, как начали делать совместный трек. Мне и моей команде сразу хотелось, чтобы Эрика оказалась вовлечена в запись новой пластинки. Я высылал ей несколько треков, и в целом этот процесс оказался очень органичным.

А каким образом осуществляется отбор вокалистов для участия в твоих живых выступлениях? Ведь ты периодически даешь полноценные концерты с сессионными музыкантами.

Прежде всего, конечно же, прослушиванием. Я всегда работаю в студии с большим количеством самых разных вокалистов — например, в течение одного концерта их число могло бы достигать десяти, если бы некоторые выходили исполнять всего одну песню. Недавно в Лондоне у нас было довольно крупное шоу — там было четыре человека. Но я уверен, что примерно в половине случаев вокалист не так важен, ведь вторая половина — это инструментальная часть. Иногда достаточно всего одного вокалиста. Со мной, к примеру, ездит команда из шести человек, и я просто не могу взять с собой еще семерых, чтобы те просто пели по одной песне на моих выступлениях. Это сильно усложняет весь процесс букинга.

Со стороны складывается впечатление, что ты все же предпочитаешь больше работать с женским вокалом, нежели с мужским...

Ну, не всегда. На новом альбоме, например, поет и Грей Реверенд — так что мужские голоса у меня тоже звучат. Я работаю с певцами обоих полов, но женского вокала, пожалуй, действительно больше. Думаю, так происходит из-за того, что, на мой взгляд, для этого стиля музыки обычно больше подходят женские голоса. Но, повторюсь, у меня нет такого железного правила — работать, например, только с женскими голосами.

Кто-то помогает тебе в сочинении и развитии музыкальных идей, или каждая запись — это результат только персональной работы?

Да, я не работаю в одиночку — персонал в студии, команда, с которой тружусь — каждый может и вносит свое видение, предлагает, как можно было бы развить ту или иную идею.

Я вообще стараюсь не показывать какую-то оформленную идею — наоборот, я показываю только основу, базовую задумку, которую мы потом вместе развиваем. Замечательный результат получается, когда, скажем, два разных подхода сходятся в одной структуре, в одном произведении.

Это правда, что ты всегда носишь с собой маленький микрофон, охотясь за новыми звуками?

Да, я всегда так делаю. Иногда нечто интересное может появиться из, на первый взгляд, довольно скучных и однообразных вещей.

Что ты думаешь о соблюдении баланса между заранее записанными партиями для лайв-шоу и игрой музыкантов на сцене вживую?

Для нового альбома я записывал часть людей в Нью-Йорке, струнные секции были записаны в Лондоне. И, конечно же, хочется, чтобы на сцене звучание было воспроизведено точно к альбомному качеству — поэтому минимум еще человека три нужны для того, чтобы представлять материал на концерте. Это всегда отдельный вызов — как перевести альбомное звучание в живое, исполняемое группой, но, я думаю, оно того стоит.

Многие группы, тем не менее, идут по пути наименьшего сопротивления, отказываясь от музыкантов на сцене.

Да, я думаю, это, наверное, неплохо. Это определенная тенденция нескольких последних лет. Мне кажется, вместе с этим утрачивается какая-то часть перфоманса. Очевидно, что сейчас наблюдается наплыв подобных «человек-с-лэптоп-шоу».

Можешь напоследок сказать, где твой дом, где ты ощущаешь себя как дома?

Последние три года я прожил в Нью-Йорке, где обитаю и сейчас. Но, пожалуй, мой дом сейчас — это фестивали, по которым я езжу. Я живу в Нью-Йорке, я прекрасно провожу время в Лондоне, который долгие годы ощущал своим домом, бываю в Канаде.

Кстати, название альбома «The North Borders» — это как раз намек на путешествия между Лондоном и Монреалем, между Лондоном и Нью-Йорком. И на огромные территории на Севере, между Гренландией и Канадой, где тундра, бескрайние просторы и особенное очарование.

Текст: Игорь Панасенко