В конце июня на Hyperdub вышел Dust, новый альбом Laurel Halo, которую называют «одной из самых интересных и эрудированных девушек на электронной сцене». MIXED•NEWS анализирует ключевые пункты ее дискографии, объединяющей клубную меланхолию с эмбиент-техно и регулярно становящейся инфоповодом для важнейших музыкальных журналов.

Amoeba Hollywood — один из крупнейших в мире магазинов музыки, расположенный в самом центре Лос-Анджелеса. Больше двух квадратных километров площади — рай для меломана, где можно найти в буквальном смысле любую редкость от африканского краутрока до предтиражной тестовой пластинки с альбомом Боба Дилана Blood On The Tracks за 12 000 долларов. У Amoeba в том числе есть регулярный видеоблог What’s In My Bag?. Концепция проста: в магазин приходят именитые гости (в огромном диапазоне от Жана-Мишеля Жарра, Дэйва Грола и Die Antwoord до Элайджи Вуда или Стеллы Маккартни), ищут себе пластинки и рассказывают о выборе. Совсем недавно героиней What’s In My Bag? стала 31-летняя Ина Кьюб. Нет лучше способа начать разговор о ее проекте Laurel Halo, чем послушать, как она комментирует музыку и какие релизы выбирает.

Легендарная двенадцатидюймовка Three Chairs, собравшая три ключевых фигуры детройт-хауса. Лорел говорит, что эта запись нравится ей «умным семплированием и ощущением легкости». Дальше выбирает пластинку американского джазового мультиинструменталиста Юсефа Латифа. Держа в руках свежее переиздание Sun Ra, она рассказывает, как в свое время увлеклась биографией и «космической философией» этого странного великого человека — «в конце книги я плакала». И тут же буквально в двух словах объясняет, кто такой Генри Флинт, и почему ей нравится вычурная музыка этого авангардиста. Разве она не чудо?

После ряда аматорских записей, слитых в интернет, в 2010-м Laurel Halo выпускает первый релиз, привлекший внимание массовой публики: EP King Felix, вышедший на уважаемом инди-лейбле Hippos in Tanks в виде винила и свободного для распространения в интернете MP3-релиза. King Felix звучит так, будто он мог выйти 20 лет назад на лейбле 4AD в его золотую эпоху, когда ethereal wave и группы вроде Cocteau Twins и This Mortal Coil захватили все вокруг.

Но вместе с тем, эта музыка отражает актуальную в 2010-е диджитал-ностальгию по раритетным восьмибитным играм и прошлому, которого с тобой на самом деле не случалось. King Felix идеально отражает свое время, потому что о его звучании можно было сложить представление сразу после посещения ее страницы на MySpace, которая была оформлена висячими садами и подводным миром. Эти изображения определяют объем звучания музыки, задают темп восприятия, воссоздают иллюзию повисшего в воздухе объекта. Именно этого певица и добивалась от себя и своих слушателей с самого начала: более плотного и непосредственного контакта, чего-то большего, нежели прослушивание композиций в наушниках на фоне ходьбы по городским улицам. Непрерывное изменение форм, перетекание одного ритмического рисунка в другой, симфония разных, порой абсолютно с собой несвязанных звуковых потоков. Все сделано будто бы по правилам олдскульного эмбиента в духе работ Брайана Ино с группой Cluster и Дэвидом Бирном, но с «дополненной реальностью» в виде цифровой ностальгии, отчетливо проступающей через эти гармонии.

Буквально через год после показательного King Felix, попавшего под практически единогласное одобрение профильной прессы (Pitchfork, The Fader и так далее), Laurel Halo выпускает следующий EP Antenna (только на кассетах), и сбивает всех с толку. При всей странности, King Felix был более привычным, «песенным». Antenna лишена голоса.

На этой записи исполнительница была занята исследованием эмбиентного начала в своей музыке. Низкочастотный гул, кипение воды, изнурительный и тревожный дроун и минимал-техно со звуковыми помехами. Antenna вряд ли можно назвать показательным релизом, но его существование — еще одно подтверждение экспериментальной натуры Laurel Halo, для которой сочинение музыки — это в первую очередь исследование самой себя и собственных границ.

После Hour Logic ее оказалось уже трудно записать в разряд «подающих надежды». Эта пластинка звучит продуманно, уверенно и указывает на обособленное место в жанре «прогрессивной электроники». Laurel Halo действительно предлагает слушателям целый новый мир, другое видение танцевальной музыки, в которой биты и ритмы никогда не заканчиваются такой долгожданной кульминацией. Четким и прямым линиям Лорел предпочитает пульсацию, аритмию, меланхолический надрыв, а последовательности — импульсивные и хаотичные вспышки. При этом заметно, что автор следовал какой-то своей внутренней логике, но ее совершенно необязательно разгадывать.

К выходу Quarantine, первого полноценного альбома, у музыкальных журналистов заканчиваются новые слова, которыми можно описывать ее музыку. Обзоры беспомощны: и в случае нагромождения тегов (что только собьет с толку), и в виде попыток любительской «феноменологии», препарирования смысла. К тому же для последнего у рецензентов оказывается слишком мало информации. Поэтому все принимаются звать Laurel Halo на обложки журналов, брать интервью, раскрывать как персонажа.

Она сразу объясняет, что музыку мыслит с точки зрения форм, «дугов, куполов, паутины», а человеком, наиболее повлиявшим на нее в музыкальном плане в детстве, оказывается композитор Стив Райх: «он полностью разрушил идею ожидания чего-то в моей голове». Одно из самых известных произведений Райха Come Out состоит из фразы, произнесенной темнокожим гарлемским подростком, жестоко избитым копами: «I had to, like, open the bruise up, and let some of the bruise blood come out to show them». С помощью зацикленных пленочных лупов композитор превратил эту реплику в шедевр минимализма и политический манифест.

«Quarantine» целиком

Все детство (с шести лет) будущая Laurel Halo провела за строгим обучением игре на классическом пианино. А затем будто с цепи сорвалась и в более зрелом возрасте прошла через немыслимое количество разнообразных оркестров, импровизационных ансамблей и даже нойз-коллективов. Впрочем, когда она рассказывает о прошлом или называет источники вдохновения (от детройтского техно до «асимптотического определения памяти»), это все равно не приближает к «пониманию» ее музыки. То, что она делает, не нужно «понимать», расшифровывать как некий код, искать причинно-следственную связь. Когда девушка называет свои любимые сериалы (психоделический мультик Рик и Морти, абсурдное The Eric Andre Show и жесткий юмор Черного зеркала), пелена скрытого смысла ее творчества не спадает. Потому что нет никакой пелены. Эту музыку нужно впустить в себя, дать ей пожить внутри. И не задавать лишних вопросов.

Не так просто себе представить, но для этого продюсера техно — не прямая бочка и многочасовой опыт коллективного транса. Для нее это просто еще один инструмент самопознания, который по конструкции (повторяющийся, концентрирующий только на себе звук) помогает «созерцать», смотреть вглубь и не отвлекаться на внешние раздражители. Сама Laurel Halo, говоря о пластинке, шутит, что Chance Of Rain в большей степени похож на ощущение «клубной меланхолии», когда хорошая вечеринка закончилась, и ты отправляешься домой один. Но даже эта шутка оказывается точнее десятка рецензий на пластинку. «Клубная музыка диктует некий опыт коллективного переживания, но при этом на вечеринке можно без проблем „затеряться“ в толпе и слиться с музыкой», — так выглядит ночная жизнь для девушки, которая и сама регулярно выступает с диджей-сетами (детройт-техно, фанк, гэрридж и психоделический рок из 1960-х — обширный репертуар).

Плейлист «Chance Of Rain»

Chance Of Rain — «настроенческий» танцевальный альбом. Вот только в нем нет каких-то доминирующих «крупных» настроений вроде радости, сексуальности, раскованности. Эта музыка транслирует более тонкие эмоции и ощущения, необязательно «позитивные», но при этом подчиненные ритму. Ритм — мощная сила, которая меняет восприятие времени и пространства. Когда ты по-настоящему чувствуешь ритм и находишься в этом моменте, все остальное растворяется и отходит на второй план. Таким образом можно перехитрить время и заставить его работать на себя. Просто слиться с музыкой, остаться наедине с мыслями — вот чему учит Chance Of Rain.

В интервью Mixmag, посвященному новой пластинке Dust, певица сформулировала сверхзадачу так: «Музыка — это не история о том, как стать успешным и много выступать; это когда ты делаешь нечто искреннее по отношению к себе». Именно этими словами объясняется четырехлетний перерыв (разбавленный разве что EP In Situ в 2015-м году) между выходом предыдущего альбома и свежим релизом, который в мире мгновенных сообщений и «сториз» кажется настоящей вечностью. Laurel Halo не планирует превращать творческий процесс в рутину, в которой всё построено вокруг записи очередного альбома, а затем и туров в его поддержку. Она выпускает музыку только тогда, когда действительно есть что сказать.

Один из треков лонгплея

Dust снова с трудом поддается описанию, хотя в пресс-релизах, предварявших выход, писали о возвращении исполнительницы «к корням». Голос самой Ины Кьюб, синтезаторы и нескончаемая тяга к звуковым экспериментам, к выходу из своей зоны комфорта. Певица говорит, что это самая радостная запись, которую она когда-либо делала.

Олесь Николенко

автор

21 июля 2017

Подпишись на наш Twitter

и узнавай о новостях первым!
Написать комментарий
Ваш комментарий