Маэстро тегов: как один человек управляет полуторатысячной армией жанров Spotify

За каждым выбором слушателя в пользу «нейростепа» или «вейпор-хауса» стоит настоящая магия: результат тщательной «алхимии данных», применения последних технологий и ежедневного кропотливого человеческого труда. Отточенные навыки музыкальной «разведки» и курирования десятков миллионов треков сыграли важную роль в нынешней лидирующей позиции Spotify на рынке стриминга. Специальное подразделение сервиса анализирует песни на основании целого ряда факторов. И справляется с поставленной задачей более чем успешно, уже несколько лет задавая тренд и ритм в своей нише музыкального рынка. Как на самом деле работает жанровая «лаборатория», и что происходит за её стенами — читайте ниже в обзорном материале MIXED•NEWS.

Как бы вы описали Джастина Бибера: просто поп-музыка или «рождественский поп»? Arcade Fire — это рок или «permanent wave»? Справедливо ли повесить на Эда Ширана ярлык «neo mellow» или всё-таки его творчество ближе к определению «indie poptimism»? Почему бы не прозвать нео-гаражный рок, соул и ритм-н-блюз группы Alabama Shakes диковинным «stomp and holler»? А взять, к примеру, Grimes — что же она играет в итоге: «grave wave», «nu gaze», «metropopolis» или все эти три постмодернистских жанра-мутанта сразу? Немудрено, что голова может пойти кругом. Кажется, критики уже давно устали, да и просто потеряли хватку и полёт воображения в изобретении новых жанровых дефиниций, упёрлись во все эти «пост», «бейс», «нео», «модерн» и уже не могут выдать ничего нового. Эти парадоксальные теги должны придумывать бездушные роботы на серверных фермах, а потом навязывать нам через СМИ и музыкальные сервисы, верно? Лишь отчасти, этому есть более прозаичное, но всё равно увлекательное объяснение.

Авторство почти всех эксцентричных музыкальных описаний в предыдущем абзаце принадлежит «инфоалхимику» Гленну МакДональду, который возглавляет специальную исследовательскую группу в структуре Spotify. С помощью специального комплексного алгоритма команда МакДональда проанализировала и категорировала порядка 60 миллионов треков на «молекулярном» уровне — на сегодняшний день им удалось классифицировать уже 1533 субжанра: все их можно наблюдать в библиотеке Spotify и на сайте Every Noise At Once, которые эти определения визуализирует.

Многие часы машинных вычислений, невероятные массивы данных, сложные алгоритмы — всё это ради ответа на старый как поп-культура вопрос: какая музыка вам нравится?

В стриминговой трактовке этот вопрос звучит как «какую музыку будете слушать сегодня, сэр?», но суть не меняется. Кроме того, это попытка собрать воедино «энциклопедию» музыкальных жанров — совсем как наш родной проект Electronnica. «Интереснее всего узнавать, как много музыки существует в мире. Там, где я рассчитывал найти пять-десять исполнителей, открывалась целая ниша из двухсот — и таких мест множество», — говорит МакДональд.

В основе метода лежит технология машинного прослушивания (извлечение значимой информации из аудиосигнала с помощью специальных программ и устройств — прим.). Занимается анализом подразделение «музыкального интеллекта» Spotify под названием The Echo Nest. Треки анализируют на основании таких факторов как темп, акустический/электронный/смешанный характер звука, энергичность, танцевальность, выраженность бита и эмоциональная окраска, в числе прочих. The Echo Nest — самый ценный актив из приобретенных стримингом за последние три года: его поглощение в 2014 году обошлось Spotify почти в 66 миллионов долларов.

Совокупность данных позволяет выделить не только уникальные звуковые характеристики треков, но и их региональное происхождение и специфику взаимодействия с другими жанрами и сценами. Поэтому инструментарий МакДональда и его команды никогда не стоит на месте и постоянно развивается: только так удаётся уловить тонкие различия между канадским и финским хип-хопом, или же, например, провести неожиданную параллель между такими межжанровыми «родственниками» как тайский инди-рок и испанская «новая волна». Затем аппетиты и запросы любого меломана — «некрограйнд», «электрофокс» или тот же «тайваньский дип-поп» — удовлетворяются одним простым нажатием play.

Тем не менее, процесс жанровой «алхимии» по-прежнему далёк от идеального. Как рассказал МакДональд MIXED•NEWS, на определённом этапе компьютеры путали звук банджо с голосами певцов просто потому, что в базе данных не хватало семплов самого банджо. В другой раз компьютер классифицировал индонезийскую народную музыку, дангдут, как практически идентичную американскому кантри — в машине не был предусмотрен протокол, который бы брал отдельно во внимание такую характеристику звука как звон струн (twang).

«Люди представляют себе металлических роботов-гуманоидов в серебрянных наушниках, которые механически кивают в такт песням, пока их искусственные извилины принимают решение. Это работает вообще не так, об эмоциях не идёт и речи — машины не пытаются притвориться людьми»

«Искусственный интеллект просто пытается найти математический способ имитации эффекта, который музыка оказывает на людей в процессе прослушивания, чтобы результаты его исследования были надёжными, заслуживающими доверия и обоснованными», — рассказывает Гленн. Когда машинам удаётся найти звуковую и стилистическую схожесть в разных композициях наступает черёд человека сделать свой вклад: разыскать информацию о существующих поджанрах либо же создать новые — чаще всего эту миссию выполняет сам МакДональд. С каждым витком прогресса в недрах The Echo Nest, задача становится всё более трудоёмкой и запутанной, так как жанры начинают ощутимо дробиться на всё более мелкие и непредсказуемые фракции. Например, обыденный и безобидный на первый взгляд инди-поп давно рассыпался на практически десятки вариаций: «shiver pop», «gauze pop», «etherpop», «indie fuzz pop», «popgaze» и так далее.

Анализируя такое изобилие еле уловимых и практически сиюминутных трансформаций, МакДональд, тем не менее, говорит, что между типами современной музыки по-прежнему существуют категорические различия — как бы не старались тысячи бедрум-продюсеров и одержимых «новой пост-музыкой» критиков. «Я не думаю, что жанров больше нет — разве что провести аналогию с региональными кухнями, которые, на первый взгляд, превратились в сплошной фьюжн. Ведь если вы можете найти место, где продают бурритос по-корейски, рестораны мексиканской и корейской кухни никуда не денутся. Может быть, устойчивость стилистических границ осталась в прошлом. Сегодня у музыкантов гораздо больше шансов органично создавать новую музыку в межжанровых нишах, потому что жанры сближаются и незаметно переходят из одного состояния в другое», — резюмирует Гленн.

Как бы ни было, всё-таки отрадно осознавать, что в нашу диджитал-эпоху доминирования гаджетов и интернета последнее слово за музыкой завтрашнего дня и курирование вкусов с плейлистами остаётся за человеком. Ведь какой бы прогресс не делали роботы в музыке в последнее время, «меломанский» тест Тьюринга они пока что не проходят.

И напоследок — краткий экскурс в одни из самых изобретательных жанровых определений от Гленна МакДональда и Spotify.

Catstep

Судя по всему, артисты ванкуверского EDM-лейбла Monstercat таки смогли выработать в достаточной мере фирменный звук, чтобы их удостоили отдельного «кошачьего» поджанра. Кто это играет: Draper, Vicetone, Slushii

Deep sunset lounge

МакДональд признаётся, что обычно использует классификатор «дип», чтобы сузить жанр до самых-самых рафинированных представителей и неочевидных вариаций. В данном случае термин «закатный дип-лаунж» отсылает слушателя к «пост-вечериночной чиллаут-музыке для “тех, кто в теме”». Кто это играет: Soleil Fischer, Wonderphazz, Drops Of Honey

Epicore

Фанаты старого доброго хардкора, вас ждёт большое разочарование: никаких брейкдаунов, оголтелых ди-битов и луженных глоток под рёв копеечного дисторшна. Гленн помечает этим тегом «масштабную, громкую, оркстрированную» музыку, которая, кажется, навечно прописалась в каждом кинотрейлере. Кто это играет: Thomas Bergersen, Steve Jablonsky, Jo Blankenburg

Laboratorio

По словам МакДональда, при прослушивании треков с таким тегом вы представляете себе «людей, разливающих музыку по пробиркам». Аналогия пришла ему в голову после посещения концерта, где одна исландская группа «разогревала» другую — Amiina открывали гиг Sigur Ros. Кто это играет: Moondog, Laurie Anderson, Annie Gosfield

21 июня 2017

Подпишись на наш Twitter

и узнавай о новостях первым!
Написать комментарий
Ваш комментарий